Затерянный мир. Больше, чем Демон.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Затерянный мир. Больше, чем Демон. » Флешбэки » Коллективное бессознательное


Коллективное бессознательное

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://i54.fastpic.ru/big/2012/1226/24/0e14a1543d4ccf6de27dceb7b6177d24.png

    Жанр: альтернативная ветвь развития событий недавнего прошлого (никак не отражается на основном сюжете).
    Время и место действия: главная площадь Игниса, сплошь занятая ярмарочными прилавками, скороспелыми витринами и многокрасочными шатрами с причудливыми узорами, так что яблоку негде упасть. Деревянные столы и настилы так и ломятся от обилия различных товаров: здесь можно купить всё, от изящного инкрустированного зеркальца из далёкого и таинственного Самахара до старинной мебели из покоев самой Императрицы. Всюду сверкание волшебных огней, фокусы и завораживающие представления цыганских факиров, шум, выкрики и задорный смех ребятни, что на медную монетку покупает себе красочных расписных лошадок и других зверушек из сладкого теста – свой маленький кусочек волшебства… Предновогодняя ярмарка Игниса – это праздник, устраиваемый каждый год, чтобы простые горожане и гости столицы забыли хотя бы на минутку о суровой и смертоносной зиме, окружающей их со всех сторон, заглядывающей в окна обледенелым узором и забирающей младенцев прямо из колыбелей. Даже декабрьская вьюга, самая страшная за последнее десятилетие, покорно улеглась на время, будто бы и сама залюбовалась этой россыпью разноцветного людского счастья. В воздухе без перерыва носятся её соглядатаи, маленькие грациозные снежинки, сверкая в лучах полуденного солнца, точно хрустальные, падая на плечи веселящейся толпы, никем не замеченные, никого более не пугающие.
Подпространство будет выдаваться отдельными пейзажами с краткими пояснениями. Их полное художественное описание – на усмотрение игроков.
    Действующие лица: все желающие немного развеяться. Ярмарка собирает в свой ажурный лабиринт самый различный люд и нелюд, так что у нас всем найдётся место. В конце концов, это альтернативная реальность – даже не будучи в последнюю зиму близ Игниса, вы можете легко представить себя там. Дополнительного приглашения не требуется – просто начните играть!
    Краткое содержание/суть/направленность отыгрыша: посреди ярмарки стоит один, ничем не примечательный, в сущности, тёмно-синий шатёр, осыпанный выцветшими бледно-жёлтыми звёздами. В нём сидит, укутавшись в многочисленные одежды, самопровозглашённая Великая Тиффани. Она – одна из тех нечистых на руку дамочек, что дурачат своих клиентов, выуживая из них информацию при помощью своих кустарных интуитивных магических способностей. Благодаря одной из таких способностей Тиффани заглядывает в их разум, их прошлое и настоящее, доставая из глубин подсознания их самые заветные желания и самые потаённые страхи. Но грех использовать магию, не умеючи ей управлять – и сила гадалки выходит из-под её контроля, вдруг утаскивая сознания всех, кто находился на том момент в радиусе нескольких метров от шатра, внутрь чужеродного разума. Чьего разума? И главное – есть ли из него выход?..

+2

2

Зима, прекрасная зима, опустилась плотным саваном на Игнис и его окрестности. Даже Темный лес сейчас был околдован ее чарами, точно засыпая под белоснежным одеялом. Но в отличие от леса, город словно оживал в это время года, становился неузнаваемым и многолюдным. В него стекались существа со всего материка, кто на торговлю, кто на праздничные гулянья. И в этой многоликой толпе, похожей на море, можно было попросту утонуть, забывшись или отвлекшись на мгновение. Для деревенского жителя столица была тем еще испытанием на прочность, но для лесного?
Ингрид, самопровозглашенная великая путешественница, старательно обогнув скопление людей, с потерянным, но довольным видом уселась на скамейку. Облегченно вздохнув, она поправила свою новую одежду, купленную по себестоимости у одного знакомого лавочника. У девушки был простой и незамысловатый вкус, что обычно влетал в копеечку, ведь, как известно, натуральные и качественные вещи на порядок дороже второсортных заменителей. Облаченная в легкое белоснежное пальто, обрамленное пушком песца, девушка казалась одним сплошным белым пятном, что не особенно выделяется на фоне заснеженных сугробов и замерзших домов. На ней не было никаких украшений, что любят молодые барышни ее возраста, никакой косметики и прочих изысканностей, что привлекали бы к себе внимание граждан и ловких на руку воришек. Накинутый на голову капюшон скрывал ее серебристые волосы и часть лица, но нет-нет, да прядки волос выбивались из общей картины, заставляя хозяйку недовольно поправлять их. В целом, ее можно было спокойно принять за горожанку, уставшую от суеты и присевшую отдохнуть на скамейку. Только вот небольшой рюкзачок выдавал в ней путешественницу, привыкшую преодолевать расстояния налегке. Правда большая часть ее скудных пожиток была в постоялом дворе, где она обитала последнюю неделю. Там она оставила лук, стрелы и часть своих книг, не желая целый день таскать их с собой.
Поправив волосы вновь, Инге с улыбкой откусила большой кусочек от сладкого яблока в карамели, угощения, купленного у уличного торговца. Она смаковала сладость, едва ли не причмокивая от удовольствия, жмурясь, точно довольная кошка. Подумать только, каких только вкусностей не придумали люди! В ее лесу максимум из сладкого были дикие ягоды или редкий кусочек сахара, купленный у крестьян. Игнис же потрясал воображение своим размахом на вещи, что она считала невозможными или ужасно дорогими.
Когда яблоко было прикончено, а живот набит, девушка с удовольствием потянулась, откидываясь на спинку скамейки и с любопытством начиная наблюдать за падением снежинок, что точно вальсировали в своем падении. По сути, она пришла на эту предновогоднюю ярмарку не просто так. Ведь должна же быть причина, по которой ведьма решила появиться на многолюдной площади. А дело в том, что Инге услышала от хозяина постоялого двора о таком чудном приспособлении, что раскрываясь, может закрыть от солнца. Мало того, этот предмет, что называется «зонтик» можно свернуть, а по форме он напоминает меч в ножнах или что-то подобное, но округлой формы. Обескураженная Ингрид, естественно, заинтересовалась подобным. Подумать только, если она приобретет этот зонтик, ей не будет страшно солнце, да и по рассказам лавочника им не плохо можно укрыться от дождя и снега… Только вот ведьма не совсем представляла, как этот предмет работает и где на этой ярмарке его можно купить.
Задумчиво нахмурившись, ведьма решила побродить по ярмарке, но обилие людей откровенно пугало. Так что оставалось лишь в нерешительности сидеть на скамейке и планировать свои действия по обнаружению того самого «зонтика».

+3

3

Зима! Кругом все побелело, всюду лежал снег, укрыв одеялом всю землю, словно бы укутывая покрепче в объятия зимы. И Лаксис по такому случаю тоже побелел - вся шерстка сменилась на абсолютно белую, хотя вообще лисы никогда не меняют цвет своей шерстки, а во время линьки у них только шерсть становится гуще, чтобы пережить холодную зиму... Но, у териана была такая удивительная черта. Это было даже удобно - теперь, его, облачившегося в белую куртку с капюшоном из овечьей шерсти, не выдавал огненно-рыжий хвост и ушки.
Парень прогуливался вокруг Игниса, по лесу, наслаждаясь зрелищем замерших в ожидании тепла весны деревьев, чьи ветви согнулись под тяжестью снега. Совсем недавно здесь прошла сильная вьюга, которую Лаксису пришлось переждать в сугробе, где он и заснул. Проснувшись поутру ему пришлось приложить немного усилий, чтобы выбраться из снежного заточения - разобрав полуметровый слой снега над собой своими лапками, он вынырнул мордочкой навстречу ласковым солнечным лучам, чтобы отправиться в город. А что творилось в городе! Казалось, там где только вчера не было ничего кроме белого, сегодня пестрели краски, крутились калейдоскопом цветные наряды людей, всюду слышался говор и смех детей и горожан, приезжих и гостей, собравшихся сюда в такой день. Главная площадь пестрела палатками, в которых торговцы предлагали все на свете, от милых безделушек в честь праздника до заморской экзотики.
Лаксис уже был рядом с центром и повсюду было настроение всеобщего счастья и радости. Он легко ему поддался, чувствуя себя в прекрасном настроении. Сняв капюшон и расставив свои уши торчком, он с удовольствием вдыхал свежий морозный воздух, бодрящий тело и дух, а затем принялся играть с ребятней водившей хороводы, после чего затеял игру в снежки, которая закончилась тем, что они стали лепить снеговика. Вот так, неспешно он добрался до главной площади, к самой ярмарке и принялся ходить меж рядами палаток и шатров, манящих своими предложениями. Он уже успел составить немалый список того, чего он хотел бы купить, но с его финансами он мог позволить себе немногое. А Гром! Что с ним творилось! Он все время куда-то отбегал, прибегал, тащил его куда-нибудь, показывал что-то, забирался ему на голову, пытаясь разглядеть что-нибудь интересное вдали, сновал под ногами, разглядывая снег, облеплял им себя, прятался и выпрыгивал из сугробов, вставал в нижнем шаре снеговика и носился, разыгрывая из себя ожившего снежного монстра, пока кто-то один из смелых детей не разбил его в сугроб... Он веселился больше всех и отсутствие голоса ему в этом нисколечки не мешала. А Лаксис, находясь в каком-то приятно-меланхолическом настроении, ходил рядышком и наблюдал, время от время согревая свои ушки лапками. Почему-то, наблюдая за всеми счастливыми людьми, ему захотелось увидеть своих друзей, которых он уже давно не видел.

+3

4

Советник Браун, как и многие жители Игниса в этот день находился на ярмарке, хоть и несколько с иной целью. Поскольку он, как официальное лицо, входил в состав организаторов праздника, голова Бенена была по большей части забита работой, нежели весельем. В прочем, в какой-то мере, это все равно был отдых. Ведь устраивать праздники куда проще, приятней и безопасней чем руководить государством. Даже если все пойдет не так, не произойдет катастрофы, а в случае успеха не нужно будет сожалеть о его цене. Браун даже улыбнулся, не фальшиво, как множество раз каждый божий день, а по-настоящему, с искренней радостью. Оставалось решить всего несколько мелких проблем и наконец-то можно будет насладится плодами собственного труда.
Несколько неуклюже, зажимая под мышкой трость, которую, по-хорошему, в этой чудный день вообще не стоило выносить из замка, советник выгреб с самого дна своей, казалось бы неотделимой от его образа, бездонной сумки из коричневой кожи свиток пергамента. Заголовок, написанный на бумаге достаточно крупно, чтобы его можно было разглядеть даже со стороны, гласил: "Жалобы посетителей, свиток 4-й" 4-й и наконец-то последний. Прокручивая его Браун то улыбался, то на секунды застывал с озадаченным и смущенным лицом, почесывая бородку. Однако, примерно к середине взгляд его на мгновение стал серьезным, а руки быстрым и несвойственно ловким движением прокрутили бумагу вверх, чтобы перечитать некий кусок текста.
Только начал наедятся, что все пройдет хорошо, — пробурчал советник себе под нос, а затем вздохнув небрежно запихал пергамент в сумку и отправился вдоль по улице, пытаясь пробраться сквозь гуляющую толпу, что, надо сказать, получалось у него не слишком то успешно. Нагло расталкивать окружающих людей почему-то не позволяла совесть. А признавать в Бенене важную персону и учтиво уступать дорогу окружающие явно не торопились. В прочем, оно было и к лучшему, конечно. Избежать задержек, а то и неприятностей, стало бы практически невозможно, узнай прохожие, кем является этот гражданин, одетый валенки и пальто весьма потертое, хоть и на удивление чистое — еще бы, перед самыми праздниками, Тетушка Марта — горничная из замка, отчаявшись убедить советника завести наконец-то новую зимнюю одежду, раздобыла где-то магический очиститель, и теперь, мало того, что пальто лишилось всех, заработанных за три десятка лет жизни пятен, так еще и стало в буквальном смысле отталкивать грязь. До остальных вещей советника, правда, Марта не добралась, так что сумка все еще пестрила разноцветными пятнами, что, несомненно, придавало личности Брауна некий... эм... "колорит", время от времени притягивая не слишком одобрительные взгляды со стороны. В прочем, спустя десять минут, Бенен наконец-то добрался до намеченной цели: палатки гадалки, на которую со стороны посетителей поступило значительное количество жалоб. Еще минута ушла на то, чтобы извлечь из кармана документ с печатью, утверждающий предъявившего в качестве ревизора, ничего необычного, по сути, точно такие же бумаги были у всех находившихся на площади стражников, а так же у многих других официальных лиц. И, разумеется, любого из них можно было бы послать решить возникшую проблему... Так почему же советник решил отправится лично? Причина проста, вмешай он в это дело стражу, и недобросовестную гадалку наверняка бы ждал арест, а придя сам он имел неплохую возможность разрешить дело миром. В конце концов, праздник не лучшее время, чтобы отправлять кого-то в тюрьму.
Просто проверка, — негромко произнес советник людям стоявшим у палатки, показывая документы, а затем с улыбкой на лице протянул руку к занавескам, скрывающим вход...

+4

5

Горячая кружка... Какое наслаждение!!! Гарольд обхватил приличных размеров пивную кружку руками, грея озябшие пальцы, вдохнул терпкий, пьянящий запах горячего вина и лесных трав, наслаждаясь самим ароматом, но не спеша пить. Глинтвейн в такую погоду был настоящим спасением, эльф уже несколько часов шлялся по ярмарке и успел основательно продрогнуть, но в то же время это значило основательно захмелеть. Хотя, под ближайший забор он всяко не свалится, а праздник на то и праздник чтобы веселиться, и пара глупостей совершённых под хмельком вряд ли повредить здоровью или кхм... репутации остроухого. А холод может.
Гарольд отхлебнул и невольно облизнулся, напиток был на редкость хорош. Да, он стоил потраченых на него денег, несмотря на дороговизну. Эльф привалился к деревянной подпорке, на коей держался навес над "таверной на свежем воздухе", и принялся наблюдать за праздничной толпой. Вот она жизнь, бестолковая, буйная, недолговечная и в любом случае ведущая к забвению, но... такая чудная. Город был удивительно красив в это время, пушистый снежок присыпал грязь и прикрыл собой непотребства архитектуры, на улицах стало тише, спокойнее, у разбойников и убийц тоже был праздник, да... И у целителей. К ним толпами повалили за лекарствами и припарками, болезни нынче цвели буйным цветом, унося жизни немощных и трепля нервы крепким... Хотя, до настоящего зимнего мора было ещё ой как далеко, еды в погребах пока хватало, запасы трав у целителей и бабок ещё не иссякли, да и народ ещё не успел отощать. Так чего бы не попраздновать, потом не до праздников будет.
парень поставил опустевшую кружку на один из низких столиков и пошёл вдоль торговых рядов, от нечего делать разглядывая представленные редкости и диковины. Возвращаться в гостинницу не хотелось, там было шумно, людно, бестолково... пьяно, дурно и одиноко. Здесь, где кроме веселящихся людей, эльфов и боги ведают кого ещё, было холодное зимнее небо, белые хлопья снега и сказочный, будто вылепленный из сахарной пудры и глазури город, это было не так заметно. И здесь не было огня, который опять начал преследовать эльфа, слоило ему войти хоть в какое-то худо-бедно отапливаемое помещение...
Задержавшись у прилавка со сладостями, Гарольд купил себе огромного петушка на палочке и направился к изукрашеной звёздами синей палатке. Там он ещё не был, интересно, что за диковину припрятали за синим полотном? Наверняка какой-нибудь шут с хрустальным шаром, "предсказывающий" будущее. Забавно бывало поиздеваться над такими... когда настроение было. Сейчас оно было, хотелось сделать кому-то пакость и сидеть с милой улыбкой. Оставалось надеяться, что в шатре сидит не просто шарлатанчик, но кто-нибудь посерьёзнее, хотя бы менталист какой плохонький...

+1

6

Маг изнемогал. Мир этому сегодня попросту всячески способствовал: глупые, визжащие от радости дети, будто их режут на куски (лучше бы и правда резали), их не менее глупые родители, торгующиеся за каждый медяк в таких ожесточённых спорах, точно развернулась вторая война с демонами, голосистые торговцы и торговки, неусыпные глашатаи, неугомонные и грязные цыгане, мелочные воришки, солнце, холод и снег в подворотнях по колено – словом… Невозможно. Замечательный. День. Диамант закутался по самый нос в свою алую шаль, а сверху ещё накинул плащ с меховой подбивкой, но всё равно мёрз, чихал, у него запотевали и сразу же замерзали ресницы, он снова чихал и снова мёрз. Всё его существо было против зимы, против бестолковых толп людей, против выхода под палящие, отражающие сами себя от каждого сугроба лучи полуденного солнца. Однако у него была одна маленькая, но насущная необходимость, которую он не мог выполнить в какой-либо другой, более спокойный день: игнисская ярмарка была чуть ли не единственной его возможностью выторговать у цыган необходимые ему редкие травы и настои. Поэтому он из года в год совершал одно и то же занудное и крайне раздражающее «путешествие» – от благотворной обстановки своей личной маленькой и уютной лаборатории до цыганских шатров и обратно, как можно скорее обратно! В этом году, как и в прошлом, как и, собственно, каждый год, всё шло не так, как ему бы хотелось: по дороге до площади кто-то залепил ему в ухо снежком, торговка, дородная светлая эльфийка, явление крайне редкое, но между тем действительно существующее, ворчала на каждое его слово по два, а то и три – и всё на своём, родном, очень похожем на тёмноэльфийский, но всё же едва разбираемом им языке.
– Три серебряных! Два серебряных было в прошлую зиму, а в эту – три серебряных! Неурожай, звёзды не сошлись, луна находилась в другой фазе – тебе не всё ли равно, любезный?! Я говорю – три серебряных и это окончательная цена! – пока Диамант воспринимал и успевал расшифровать одну фразу, зловредная сестра по остроухости выдавала ему ещё десяток и штуку сверху, ровно горячие пирожки пекла. Эльф скрипел, жевалки от злости ходили ходуном, а губы кривились в выражениях одно презрительнее другого, но он терпел как мог – это была одна из тех немногих представительниц «вольного народа», которая соглашалась с ним работать. Ушлые люди и нелюди цветастых шатров как будто чувствовали, какие такие «настои» может потребовать у них эльфийский маг, и потому обходили его предложения стороной. В конце концов, лекарство, которое таким трудным способом добывал де Лимас, при неаккуратной дозировке легко могло убить пациента. И ведь этим черномазым не объяснишь, что он сам травник и алхимик, а потому может всё-таки сообразить, сколько грамм класть на ложку!
Посчитав дальнейшие препирательства с этим выкидышем женского чрева излишними, маг уже собирался отдать ей все свои сбережения, лишь бы убраться отсюда, как вдруг почувствовал мощный магический всплеск, а затем волновой удар, пришедшийся по ментальному щиту. Это было так неожиданно, что эльф не успел ничего сообразить, даже отдать команду рядом стоящему Рак’хару – искорёженный за сегодняшний день солнцем, раздражением, криками, визгами, болезнью, мигренью, звоном колокольчиков и предновогодних песен щит лопнул вовнутрь, впиваясь осколками в его собственный разум, вызывая сильнейший болевой шок. Он потерял сознание мгновенно.

+1

7

http://i53.fastpic.ru/big/2012/1226/c5/2240842adb4b2558a806bde52d3aa7c5.png

Заснеженные голые скалы неестественного происхождения и источивший их до такого состояния огромной силы ветер, вероятно, дувший здесь многие столетия. Снег под ногами движется не переставая, унося с собой мелкие камешки и всё, что попадётся у него на пути. Небо и горизонт затянуты чёрной, непроглядной мглой; оглушительно завывающая метель мешает разглядеть, есть ли хоть что-то за этими каменными глыбами. Единственный источник света и тепла – небольшой костёр, услужливо разведённый кем-то с подветренной стороны одного из камней.

• Все участники, включая их разумных прислужников, были перенесены вместе с тем, что было при них в момент коллапса, в новый мир.
• Также в этот мир попали черноволосая молодая цыганка, так называемая Великая Тиффани, и ещё одна неизвестная – тёмная эльфийка с длинными рыжими волосами, в походной одежде и плаще. Обе NPC находятся без чувств в нескольких метрах от костра, медленно засыпаемые снегом.
• В кратковременной памяти вероятны провалы, предположительна пространственно-временная дезориентация. Все остальные навыки, способности и физические ощущения остались при вас – в том числе чувство зверского холода и ветра в лицо.

P.S. Saeta ri Socorro, вписываемся филигранно и сразу в гущу событий)

0

8

Если боги решили угостить вас свежим сугробом в лицо - вы либо прогневали их беспробудным пьянством, либо, если вы всё же трезвы - вам был послан перст судьбы в лице тупого тяжелого предмета. Остальные варианты знакомства с большим количеством свежего снега в Игнисе, как считала Саэта, были маловероятны - просто так она себе падать не позволяла.
Но, как водится, даже исчезающую вероятность можно ухватить на хвост.
Последним её воспоминанием - скорее, даже ощущением - была потеря сознания (за последние, дай Геленор памяти, пятьдесят лет хорошо если вторая - и Сокорро предпочла бы и дальше жить без этого непередаваемого переживания). Ну а первым приветствием от вернувшегося мира - холодная пощёчина, видимо, долженствовавшая сообщить эльфийке, что ей здесь не рады.
"Хм. Собственно, а где здесь?" - подумала женщина, принимая более-менее сидячее положение и пытаясь справиться с накатившим до темноты в глазах головокружением ("Сотрясение? Ди-ивно... Хотя нет, не слишком похоже"). Вопрос был хорошим и явно требовал немедленного ответа. Саэта, слегка поморгав, открыла глаза.
Пейзаж, открывшийся ей, вызвал бы восторженные конвульсии у половины игнисских живописцев - и панический ужас у другой половины. Заснеженная, изборожденная бесконечными вихрями равнина, покрытая острыми каменными иглами вызывала ассоциацию с пастью какого-то гигантского дракона - разве что дышал ящер не пламенем, а льдом. Злобно воющий ветер вцепился в лицо эльфийки кошачьими коготками, вынуждая спрятаться в шарф ("Странный оттенок", - отметила Сэйт, натягивая по самый нос глициниево-лиловую шерсть). Глаза от холода начало щипать, и эльфийка снова часто заморгала. "Хуже, чем было в Нимуро... Но вопрос о местоположении остаётся открытым. Я здесь точно никогда не была. И как я сюда попала, интересно?" - подумала она, несколько неуверенно поднимаясь со снега. По спине неожиданно скользнули мурашки.
Саэта на память не жаловалась практически никогда - и сейчас наверняка смогла бы вспомнить, если бы пришлось, и десять самых распространённых среди маркитанских дворян ядов, и все виды древесины, пригодной для изготовления луков, и парочку кагосимских трёхстиший. Но, как она только что осознала, события последней половины часа в её памяти больше напоминали клубок ниток, ставший жертвой парочки шаловливых котят. Часть произошедшего она вспомнить просто не могла, часть напоминала пресловутые спутанные нитки, а оставшиеся обрывки, большей частью визуальные, не представляли никакой практической ценности, потому как не давали никаких догадок к её нынешнему местоположению. Хуже того, чем упорнее Саэта пыталась "распутать нитки", тем сильнее начинала кружиться вставшая было на место голова. Она помнила, что была в Игнисе, причём вместе с братом, они собирались отправиться на пресловутую предновогоднюю ярмарку и, кажется, даже отправились… Дальше клубок сматываться не желал.
- Ненавижу вязание, - отчётливо пробормотала эльфийка, скрипнув зубами, и принялась деловито отряхиваться от снега, одновременно пытаясь составить примерный план действий.
"Первое. На месте оставаться нельзя - здесь легко замёрзнуть. Значит, нужно обследовать по крайней мере ближайшую часть этого... места. Попытаться найти укрытие от метели и выяснить, есть ли в округе что-то живое, кроме меня. Во вторую очередь – подумать, как я могла сюда попасть и как отсюда выбраться», - она одёрнула плащ, поправила капюшон и шарф, проверила кинжалы на поясе и поправила чехол с луком, надеясь, что изделие оружейников Тёмного города переживёт и здешний мороз. «Интересно, сколько я здесь пролежала без сознания? В Игнисе был полдень, а здесь, насколько я могу заметить – глубокая ночь». Небо над головой эльфийки было затянуто плотным штормовым занавесом. Сэйт вздохнула и медленно, осторожно ставя ноги на снег, побрела против ветра, дующего, казалось, со всех сторон сразу. Царапнула дурацкая мысль, что стоило бы купить на ярмарке лыжи – сейчас бы они могли пригодиться… Пару раз она уже споткнулась, а один раз провалилась в сугроб, доходящий ей до середины бедра, и с трудом из него выцарапалась, шипя, точно кошка. Торчащие драконьими клыками скалы, источенные ветром, вызывали глубокое сомнение в том, что где-то под ними можно найти укрытие.
С каждым шагом Саэта медленно, осторожно пыталась распутать свои воспоминания, выстроив их в прямую цепочку, приведшую её на эту клыкастую равнину.
«Вот солнечная, залитая светом и криками площадь, сверкающий до боли в глазах снег, смеющийся рядом Сальвиар, размахивающей какой-то сушёной ящерицей. Убегает, через некоторое время возвращается, по самый нос заматывает сестру в фиолетовый пушистый шарф – у братца своеобразная манера дарить подарки. Сэйт фыркает, эльф хохочет.
Пирожки с яблоками и корицей, которые продаёт улыбчивая дородная женщина-человек – ей, кажется, всё равно, что её покупатели – тёмные эльфы. «- Хочешь пирожок?» «- Ты мне рот замотал, так что возможности его съесть у меня нет». «- Я о тебе забочусь, между прочим, сестрица – а то вдруг ты свой чудный голос простудишь, и не сможешь наводить ужас на паршивые забегаловки?»
Собрат-тёмный, торгующийся с какой-то светлой эльфийкой за некие травы – женщина трещала на светлом диалекте без умолку, что-то про цену, которую не желала сбавить, тёмный даже слова вставить не успевал. Брата куда-то унесло, Сэйт стоит, разглядывая площадь. Ближайший шатёр – яркая синяя палатка в золотых звёздах. Наверняка какая-то «гадалка»…»

Нить воспоминаний оборвалась, и одновременно Саэта споткнулась в очередной раз - на этот раз не удержавшись на ногах. Знакомство с сугробом состоялось второй раз за день.

Отредактировано Saeta ri Socorro (2013-01-13 01:02:36)

+2

9

Вот она сидела на скамейке и думала о том, что ей предстоит искать по площади редкий товар, а вот уже ее глаза слипаются и сознание гаснет, точно последний луч солнца, скрывающийся за горой. Не успев ничего сделать, молодая ведьма лишь отчаянно вцепилась в свой рюкзак, прежде чем неведомый водоворот чужой силы поглотил ее и протащил за собой в совершенно иной мир. Впрочем, понять это Инге не успела по причине кратковременного обморока, благодаря которому, судя по всему, эта чудачка и сохранила трезвость ума и остатки рассудка.
Очнулась она лежа ничком на колючем белоснежном снегу, настолько чистом и ярком, что глаза неприятно стало резать. Из груди вырвался легкий кашель, вызванный близким знакомством со снегом, что незамедлительно напомнил о себе, морозя кожу. В голове царила абсолютная пустота и отрешенность, в ушах звенело, а мысли путались, точно ноги пьянчуги после хорошей попойки. Отряхиваясь, как дикое животное, Ингри с остекленевшим взглядом ощущала, как сердце застывает в ужасе и с глухим стуком начинает падать в бездонную пропасть. Место, в котором она очнулась, вряд ли можно было назвать привычным Игнисом или Темным лесом. Откровенно говоря, девушка вообще начинала сомневаться, существует ли в Низерленде подобный ландшафт, что напоминал собой нечто среднее между арктической пустыней и горными хребтами, что торчат из земли, как зубы неизвестного хищного животного. Сполна ощутив панический животный страх и подавив беззвучный крик, рвущийся наружу из легких, девушка с силой отвесила себе пощечину, что мгновенно дала положительный эффект. В этот момент на нее налетел страшной силы ветер, смешанный со снегом, что с безжалостностью природы откинул назад ее капюшон, разметав во все стороны белоснежную копну волос, почти неотличимую по цвету с белой пустошью вокруг. Леденящий душу и тело эффект лишь пошел на пользу ведьме, что спохватившись, натянула капюшон обратно, завязав его покрепче и понадежнее.
«Как же я тут оказалась? Нет, важнее знать, где я. И как отсюда выбраться. А где… а, вот, сумка осталась. Но я не взяла ничего существенного, что могло бы пригодиться в данной ситуации. Деньги? Бесполезный металл. Может, я взяла спички? Отлично, спички есть. Но лучше оставить их про запас. И двигать скорее с открытой местности, только вот куда?». Взвалив на плечи рюкзак, Инге оглянулась по сторонам, пытаясь обнаружить укрытие в этой белоснежной пурге, что не на шутку разыгралась вокруг. Промелькнула печальная мысль, что если она здесь замерзнет, это будет крайне глупая и слишком простая смерть. Самое ближнее укрытие, что смогла обнаружить девушка – была небольшая скала, от которой шел странный едва заметный свет. Туда она и направилась, гонимая злыми ветрами и ужасным морозом, что напоминал о себе с каждым мгновением все больше и больше. Передвигаться по снегу было достаточно сложно, но вполне терпимо, особенно для лесной жительницы. Да и новое пальто сыграло хорошую роль, почти не пропуская холод и не слишком сковывая движения. Не все было так плохо, как казалось на первый взгляд, так что Инге с боевым настроем шла вперед. Тут ее настигла мысль о том, что она без оружия, а вокруг вполне могут оказаться хищные животные. Сглотнув, девушка стала поторапливаться, собирая магические силы в кулак. Ей сейчас как никогда раньше нужен был дар предвидения, дабы понять, что ей угрожает… Но, как обычно и бывает в таких ситуациях, по законам подлости вызвать видение не удавалось. Зато вполне удалось добраться до подветренной стороны скалы, к удивлению обнаружив догорающий костерок и… два тела, валяющиеся рядом. Ингрид тихо подняла с земли полено, осторожно подбираясь к непонятным существам, с твердым намерением узнать, живы они или нет. Если еще живы, то либо просить помощи, либо добить, если будут шибко мешаться под ногами. Так она и замерла, осторожно толкая поленом ближнее к костру тело.

+1

10

Лаксис ходил спокойным, размеренным шагом между рядами палаток и шатров, отрешенно высматривая себе дорогу среди людской толпы. Он предался воспоминаниям и сейчас мечтал о лете - он любил одежду посвободней и полегче, а тяжелая шерстяная куртка сковывала движения. Нет, он любил зиму, очень любил! Он чувствовал в себе какой-то странный зов зимы, всякий раз, когда однажды утром осенью, он выходил на тропу и чувствовал морозную свежесть, несмотря на то, что еще царило не до конца утратившее свою власть летнее тепло. Казалось бы, стоило радоваться последним солнечным дням, отдаваться ласковым лучам солнца, но с того момента, почувствовав зов, он не мог дождаться зимы. В ней была своя прелесть: игра холода, приятно пощипывавшего кожу лица, свежесть воздуха, освободившегося от запахов, воздушный снег, превращающий мир в монохромную дань богам, покровительствующим ледяным мирам. Но все это имело свою цену - теплая одежда, которую совсем чуть-чуть не любил Лаксис, только потому что она не была такой свободной как летняя. Но он это понимал и принимал, считая такое неудобство еще малой ценой за такую красоту, которую дарила зима. Тихо вздохнув и улыбнувшись, териан дернул ушками, стряхивая с них снег и уже собирался идти к Грому, который остался играть с детьми, как почувствовал как мир перед его глазами поплыл, а он вдруг потерял чувство ориентации в пространстве. Это было настолько неожиданное и новое ощущение, что он даже не испугался. В какой-то миг Лаксис перестал ощущать себя частью материального мира и не мог точно определить где верх, а где низ, вместе с тем чувствуя необычную легкость - казалось, что ты очутился в воде, но не было такой плотной среды вокруг. Наконец, все почернело, исчезло, а затем вновь явилось, обрушившись вполне материальным ветром, ударившим в лицо необычайной силой. Ощущение легкости сменилось чувством полета, которое на этот раз было уже не иллюзорным - он и правда летел. Вернее падал - почти плашмя вниз, спиной. Мгновенно, повинуясь рефлексам, он сориентировался в воздухе и приземлился на ноги, готовясь амортизировать удар и отпрыгнуть в сторону, но к своему удивлению, провалился вниз, увязая в густом снегу по пояс. Капюшон слетел в головы и в уши задул до неприятного холодный, даже леденящий ветер, несущий массы снега, впивавшихся в лицо отнюдь не ласковыми касаниями - это было похоже на точечные удары маленьких иголок. Прижав ушки к голове, Лаксис напялил капюшон обратно, придерживая его на голове варежкой, а другой разгребая снег. Утаптывая сугроб ногами и помогая себе руками, териан выбрался из снежного пленения, но оглянувшись вокруг его охватила тревога - ощерившиеся острыми пиками скалы, изъеденные ветрами и вздыбившиеся к небесам в каком-то яростном оскале, подобно животным, вполне гармонично дополняли картину мира, где небо и все, что было дальше нескольких метров исчезло в снежной пелене метели, диктовавшей свои условия. Это пейзажу была чужда жизнь - что здесь могло расти или обитать? Чем-то это напоминало далекий север, откуда была родом его мама, но даже тот был гостеприимней этой ледяной обители смерти. Лаксис хорошо переносил холод и был тепло одет, ему не грозила опасность даже спустя часы, но это совсем не означало, что ему здесь приятно находиться. Поборов оцепенение, он спрятал подальше немой вопрос о своем местоположении и о том, как он здесь оказался, поскольку все равно ответ на него не получил бы и принялся искать хоть кого-нибудь или что-нибудь, где можно было бы переждать непогоду. Где бы он не оказался, все равно можно было бы рассчитывать на то, что где-нибудь есть людское поселение или хотя бы одинокая сторожка с запасами провианта. А что если его затянуло куда-нибудь за пределы обычного мира? Если забирать кого-то, то зачем Лаксиса, маленького неприметного териана? А если забрало нескольких людей? На площади было немало народу, кто знает скольких и кого забрало вместе с Лаксисом? И куда? Зачем? Кем и для чего это было проведено? А что если забрало Грома? Хотя, пожалуй, это было даже хорошо - голему, видящему ауры живых существ не составило бы труда отыскать своего хвостатого друга в этом мраке холода. Таким образом, с Громом вряд ли могло что-то случиться непоправимое, а найти Лаксиса он мог легко. Это подбодрило парня и он пошел искать других людей, если таковые были - кто знает, может эта метель дует здесь веками и не собирается утихать? Тогда ждать в сугробе её окончания было бы бессмысленно.

Идти, борясь со стихией было заранее гибельным делом, но мысль о менее расторопных людях заставляла его идти дальше. Но истину не обманешь - чем дальше и дольше шел юноша, тем сильнее он уставал в борьбе с разбушевавшейся стихией и терял силы впустую, пытаясь найти или разглядеть кого-нибудь в такую погоду. Тогда его посетила мысль и он попытался её осуществить - подойдя к одной из скал, что стоило ему больших усилий, ибо он почти выбился из сил, юноша возложил руки к камню. Лицо териана озарил неяркий голубоватый огонек и вдруг камень ожил - булыжники задвигались и начали собираться в какую-то бесформенную кучу, когда из скалы с треском оторвался кусок породы и рухнул рядом. Этот кусок и оказался туловищем, к которому подобно рукам и ногам прикрепились булыжники и каменья. Когда каменный великан собрался, то встал и протянув руку к териану, помог забраться ему на спину, где сразу после того, как Лаксис воссел, образовался кокон из слипшегося снега. Юноша выбил впереди небольшую смотровую щель и попросил голема идти туда, где он видит кого-нибудь живого, а сам принялся согреваться в импровизированном сугробе. Легкая качка при ходьбе великана несколько убаюкивала и в конце концов, териан погрузился в чуткий сон, куда проникал вой ветра ледяной пустыни.

+3

11

Кажется я зашел не в ту дверь, — вымолвил советник, поднимаясь из сугроба, в коем ему каким-то загадочным образом удалось оказать, и оглядывая окружающие просторы. И правда, от куда в палатке мог оказаться сугробом, и уж тем более такое огромное количество пространства? Нет, дверь определенно, определенно была не той, и судя по тому как странно все это выглядело немедленно следовало пойти назад... Назад, да... Бенен оглянулся в ту сторону, из которой он, по его мнению прибыл, и даже, хоть и без особой, попытался нащупать рукой тяжелый занавес, который ему пришлось поднять, дабы попасть вовнутрь, и которого, разумеется, не оказалось на этих снежных равнинах. Стоп... занавес, да, точно... советник же как раз хотел зайти в палатку к этой самой гадалке, чтобы... Хм, а правда, интересно, зачем? Неужто ему нечем было заняться, кроме как самолично разбираться с шарлатанками? Нет, такого определенно не могло быть... Вот если бы она была настоящим магом, обладающим опасной силой он бы непременно попробовал разобраться с этим лично... Стоп. А если оно было именно так? Нет, эта мысль, конечно была не слишком логичной, да и весьма маловероятной, но она по крайней мере объясняла то, каким образом сам Имперский Советник оказался в сугробе. Да еще в столь странном месте. Бенен наконец-то внимательно осмотрелся по окрестностям, подобных гор в окрестностях Игниса не было точно, а значит он либо очень далеко, либо... "еще дальше". А значит, даже если удасться позвать на помощь, ждать ее можно было очень и очень долго... Позвать на помощь, да... Пожалуй это сейчас следовало сделать в первую очередь — Браун потянулся к своей сумке, она, к счастью, оказалась на месте. Однако, в отличие от обычного поиска в огромном количестве хаотично расположенных вещей на сей раз рука его скользнула в боковой карман, и уже через секунду, вместе с ней от туда появилось загадочное существо, отдаленно напоминающее маленького, сантиметров пятнадцать ростом, грубо нарисованного человечка, сжимающего в свои линееобразных четырехпалых лапках сверток бумаги. Оказавшись на воле, гонец быстро огляделся вокруг, и быстро, неестественно быстро для столь крошечного размера побежал прочь, прямо по поверхности снега, оставляя лишь едва заметные следы, похожие на отпечатки лап маленькой птички. Если Бенен все еще находился в собственном мире, это магическое создание должно было инстинктивно найти дорогу в замок и, передав послание, привести назад доверенного человека из имперской стражи. А если же нет... Браун не знал. Искать дорогу созданию помогала сама магия, заблудится оно не могло по определению, но вот что оно сделает, если пути просто нет было загадкой. А посему, особо полагаться на его помощь все же не стоило, а посему, советник, окончательно придя в себя осмотрелся в третий раз, на этот раз гораздо тщательней, если судить по тому, что в этом безлюдном месте ему все же удалось найти маленький огонек, похожий на пламя. Идти к нему было, конечно опасно, от части, вероятность того, что рядом с пламенем окажутся не слишком дружелюбные существа была, так скажем, не нулевой. Но выбора, как такового, увы, не было. По крайней мере, пытаться развести собственный костер было бы куда более сложно и ничуть не менее безопасно, а вариант замерзнуть до смерти советник вообще не рассматривал как таковой. А посему, все еще немного шататься от неожиданного перемещения, дополненного использованием пусть не очень затратной, но все же магии, Бенен по сугробам поплелся в направлении огня, возле которого кажется мелькали какие-то тени... В прочем, в этом буране он со стороны, вероятно, выглядел точно также, а по сему, чтобы зря не нервировать тех людей, решил поздороваться первым.
Доброго... — Браун немного задумался, какое тут могло было быть время суток, но все же остановился на том, что было в привычном ему мире, — дня, — начинал он негромко, но теперь уже перешел на крик, чтобы пересилить ветер, — Могу я попросить разрешения погреться у сего огня?

0

12

- Я... НЕ... УМЕР... - ладонь непроизвольно сжимается в кулак, мёртвой хваткой вцепляясь в обжигающий тысячью маленьких иголочек снег. - а... хорошо... бы... хорошо бы...
Во рту солоно от крови из прокушенных губы и языка, снег обжигает лицо, ледяное стекло снежинок набилось за воротник, перемешалось с рассыпавшимися по сугробу волосами. Гарольд приподнялся на ладонях и тут же снова уткнулся в сугроб, в жалком желании засунуть голову в снег поглубже... Что угодно... что угодно, лишь бы заглушить эту СТРАШНУЮ, ДИКУЮ БОЛЬ! Стон, пробившийся сквозь стиснутые зубы, плавно перерос в надрывный протяжный вой, болезненно отдавшийся во всём теле, и главное в голове.
О, Гарольд слишком хорошо знал это чувство, чтобы хоть на секунду засомневаться в причине его бедственного состояния. То чувство, будто сознание твоё наполнилось осколками стекла, и они впиваются раскалёнными гранями в мысли, перемешивают их, перемалывают, дробя волю на части. А чья-то рука беспардонно путает извилины твоего мозга, вытягивает нервы по одному, неспешно сматывая их в клубок... А главное, ощущение полной беспомощности, открытости, беззащитности, словно стены твоей крепости вдруг рухнули, оставив тебя один на один с голодным демоном... без оружия.
Хотя, почему "как"? Как иначе описать состояние, когда чья-то злая воля грубо и жёстко взламывает твоё сознание, грубо сметая заботливо возводимую на протяжении многих лет защиту? Эльф уже начал забывать... как это мерзко. Но ТАК больно ему не было ещё никогда. Чем сильнее защита сознания, тем больнее, когда её ломают, а ментальный блок Гарольда был очень сильным. Он заботливо выращивался на протяжении всей жизни, слой за слоем пока сознание эльфа не стало похоже на стальной зеркальный шарик... а теперь по нему со всей дури шмальнули кувалдой... или тараном... или... не важно!
Гарольд поднялся на руках и тупо воззрился на смятый его лицом, слегка обагрённый кровью из носа снег. В глазах двоилось, а земля плавно кружилась в замысловатом неспешном танце, покачиваясь как подвыпившая весёлая фрейлина в пышном платье с каркасом.... в пышном белом платье...
- Какого Мория? - эльф обвёл открывшийся ему пейзаж мутным взглядом и выругался... на этот раз вслух. Похоже он стал жертвой чьей-то злой шутки или диверсии. Но каким надо быть чудаком, чтобы вбухивать СТОЛЬКО сил в простую шутку? И, Гар, кажется ещё никому не навредил настолько сильно, чтобы его отправлять к Шан'И под хвост... значит... А ничего это не значит, но в зубы кто-то получит! И, как это ни печально, скоре всего сам Гарольд.
Попытаться встать. Выплюнуть набившийся в рот снег, снова попытаться. Голова кружилась, пальцев на руках, как и ушей, эльф уже не чувствовал и вообще с трудом понимал, где верх, а где низ. Оставалось только надеяться, что синдром пьяницы не продлится слишком долго, а то не похоже, чтобы здесь была тёплая кровать, в которой можно было бы отлежаться. Наконец, ему удалось подняться и пойти... ну как пойти, скорее двинуться в ту сторону, куда чаще всего наклонялось его тело.
Вскоре впереди показался свет, и движение эльфа стало более осмысленным, ибо даже сквозь муть разбитого сознания он понимал, без огня ему здесь не выжить. Сколько он так пробирался, замысловатыми коленцами сквозь метель, не ясно но вот эльф наконец приблизился к источнику света, оказавшемуся костром. Слава... кому-нибудь! Не дожидаясь  полных ужаса или возмущения криков, Гарольд буквально вывалился в круг света, тщетно пытаясь выглядеть более-менее цивилизованно, со стороны он был похож то ли на пьяного то ли на поднятого чьей-то магией мертвеца.
- Извините... - голос уже был простуженным, но язык, что странно, не заплетался. - А я... мы вообще где? - озвучил он животрепещущий вопрос напряжённо вглядываясь в расплывчатые и двоящиеся фигуры у костра.

+1

13

Воспоминания… Соседская девочка, первый учитель магии, школьные друзья, любимые, знакомые, боги и слуги, враги и союзники, матери и сыновья… Воспоминания… на самом деле безлики. Они – точно божественные маски на алтарях, окружённые благоухающими цветами и подношениями: её смешное кружевное платьице, неудобная парта с шатающейся ножкой, стук деревянных мечей, принимаемый ими за лязг стали, прелые, мокрые простыни, леденящая душу тьма и голоса, полные боли, тёплая кровь, стекающая яркими дорожками с рукояти на его запястье, отсыревшая, тяжеловесная пыль подземелий… Запах её масла для рук, нечто приглушённое, неузнаваемое по отдельности, искусственное. Огрубевшие от старости и краски локоны её светлых волос, накручиваемые на палец в задумчивости, которой не извести из её головы. Выровненные до филигранности стопки её бумаг. Её малахитовые фигурки, её колючие растения, её нежная рука в его волосах, мягкие грани хрустальной подвески, простой, незамысловатой, боготворимой, её…
Кто-то поднимал эльфа из глубин небытия – и он потянулся ослабевшими, непослушными руками навстречу, повинуясь каким-то древним инстинктам; тонкие, холодные пальцы не слыша наткнулись на гладкие фасеты драгоценного камня. Он ухватился за него, судорожно, не соображая, что делает, не в состоянии даже поднять отяжелевшие, смёрзшиеся ресницами веки… На секунду… На одну секунду ему почудилось, как в его душе шевельнулось нечто – нечто светлое, давно забытое, такое родное. Это тепло, разлитое по телу, по венам, от сердца, наполнило всё его существо… на секунду. Бледная рука, дрогнув от слабости, опустилась ниже и, падая, вцепилась негнущимися пальцами в мягкую, длинную шерсть. На это прикосновение отозвалась печать, его печать, нанесённая личным его кинжалом, отозвалась заискивающе, готовая причинять боль и направлять его магию в нужное русло… У него не было магии. Не осталось даже тепла.
«Рак’хар… это всего лишь Рак’хар», – отрешённо подумал Тёмный, выдыхая горячий, застоявшийся в лёгких воздух в густой мех своего слуги. Так было легче… дышать. Диамант успел понять лишь то, что он опять потерял сознание, а его раб, повинуясь ранее оговорённым приказам в подобной ситуации, пытается отнести его в безопасное место. Его глаза практически ничего не видели, взор, как и разум, был помутнён. Его правое ухо, прижатое к тёплому телу, чувствовало жар, исходивший от последнего, слышало раздувавшиеся под кожей меха лёгких и сердце, бьющееся в два раза чаще его собственного. Укачиваемый этими звуками, он снова ослаб, позволяя обволакивающей, усыпляющей, горячей и давящей силе скрасть его сознание глубоко в утробную мглу…

Тигр очнулся первым и, вскинувши толстолобую морду, резко и неуклюже, как после действия сильного снотворного, вскочил из положения лёжа на все четыре лапы, готовый в один прыжок настигнуть ближайшего врага. Что удивительно, врагов вокруг не оказалось – ни ближайших, ни спрятавшихся по кустам. Как и самих кустов. В морду Рак’хара ударил сильный ветер, сбивая дыхание и трепля его длинные усы, в глаза тут же полезли мелкие вьюжные снежинки, колючие и настырные. Продолжая пригибаться к земле, тигр извернулся, проверяя содержимое своих ножен и наличие щита за спиной, после чего оторвал задние мощные лапы от земли и совершил короткий прыжок. Словно забывши на время о своей принадлежности к расе разумных существ, почти двухметровый кот скакал меж движущейся массы снега, цепляясь за ненадёжную землю всеми когтями, снимая шапки сугробов одним движением лапы и щуря глаза в попытке разглядеть хоть что-то сквозь царивший вокруг белый хаос. Каменного – а издалека более походящего на ледяного – гиганта он скорее почувствовал, чем увидел, и, поняв, что спрятаться от него в этой пустыне абсолютно негде, быстро развернулся в другую сторону. Наконец, он нашёл его – наполовину занесённого снегом, едва дышащего, но живого – и, подняв на руки лёгкое тёмноэльфийское тело, понял, что долго оно так не протянет…
Когда отблески костра воспламенили рыжую шерсть выступившей из темноты могучей фигуры, териан был совершенно не в том состоянии, чтобы внушать доверие. Игольчато жгучий холодный ветер неистово трепал его шкуру с приставшей к ней местами снежной пудрой, уши были прижаты к голове, а к торсу – завёрнутый в тёмный плащ с серой меховой подбивкой куль, отдалённо напоминающий очертаниями нечто человеческое. Увидев у костра других претендентов на тёплое местечко, он утробно зарычал, но уже через мгновение опомнился и перестал щерить клыки совсем. Не до того.
– Ему нужно тепло и безопасность, – просто и медленно выговорил хищник на всеобщем, так чтобы его не всегда отчётливые из-за строения гортани рычащие слова поняли с первого раза. Но разрешения он, тем не менее, дожидаться не стал и, не поворачиваясь к незнакомцам спиной, преодолел разделяющее его и костёр расстояние, присел на корточки и поудобнее устроил свёрток на своих коленях. Он не решался пока что положить его на землю, и не только потому, что понятия не имел, где они и что ещё может выкинуть ненадёжная снежная земля. Всё это время он не спускал настороженного взгляда с окружающих, особенно со светлого эльфа, который к тому же был вооружен, судя по длинным ножнам на поясе. В обычных обстоятельствах шатающегося длинноухого мечника можно было уложить на обе лопатки несколькими выверенными движениями, но с такой ношей у сердца воевать было самой последней стоящей идеей из всех.

+3

14

Когда эльфийка воздвиглась из сугроба во второй раз, её колотило – и от холода, и от злости. Ритуал отряхивания-оправления-закутывания повторился, и женщина целеустремлённо отправилась топтать снег дальше, не представляя, впрочем, куда идти. Даже с вернувшимися воспоминаниями о последних событиях общая картина понятнее не стала – скорее, размышления о ней напоминали игру в «холодно-холодно-горячо», и теплее не становилось – ни в каком смысле.
Впрочем, впереди что-то блеснуло – пятнышко света в темноте и серой снежной каше. «Костёр», - мысленно констатировала Сокорро, затрудняясь с выводом, радует ли её это или нервирует. С одной стороны, радовало – разведение костра в снегу подручными средствами было бы на редкость нетривиальной задачей, и то, что за Саэту её уже кто-то решил, было неплохой новостью. С другой… эльфийка не могла с уверенностью сказать, что метель пугает её больше, чем вид пляшущего пламени. В кратком мысленном споре замёрзшего тела и перенервничавшего разума телесное одержало верх, и женщина направилась к мерцающему огоньку, вспомнив совсем не к месту о легендарных болотных огоньках, заманивающих путников в трясину. Этого ей вряд ли стоило опасаться – при здешней погоде любая трясина вымерзла бы до дна.
Но костёр в ледяной пустыне – это жизнь, и Саэта не слишком удивилась, увидев тёмные силуэты, сгрудившиеся вокруг него. Подойдя ближе (и, на всякий случай, нашарив под плащом рукоять одного из ножей), она имела сомнительное удовольствие разглядеть тех, кто так же попался в снежную ловушку, поближе.
Первой бросилась в глаза бледная девочка-человек с почти эльфийским оттенком глаз и крайне настороженным выражением лица, да ещё и с поленом в руках – «такая и здесь не пропадёт», - иронично-одобрительно отметила тёмная. Белое пальто первой из собравшихся у костра неплохо маскировало её в снегу… из которого, кстати, поднимался подозрительный такой холмик, а чуть поодаль – ещё один. Саэта быстро окинула взглядом ещё двоих персонажей, появившихся у скалы – рассеянного вида мужчина в потёртом пальто и валенках, как-то не заморозивший вежливость даже в этой метели, и едва держащийся на ногах светлый собрат по остроухости, высказавший вслух тревоживший и саму Сокорро вопрос:
- Извините, а я… мы вообще где? – увы, оставшийся без ответа. Женщина предпочла промолчать – не стоило показывать неосведомлённости или строить опрометчивые версии, да и снег попусту глотать тоже – и направилась к лежащим под снегом телам. У костра и в окружении людей ей сразу стало и теплее, и неуютнее – спокойствие от того, что она не осталась наедине с холодом, смешалось с недоверием тем, кто её окружал. Да, они все были в одной лодке, но Саэта вполне могла предположить, что один из этих замёрзших людей-нелюдей провертел в её дне дыру. Они, впрочем, имели полное право заподозрить её в том же.
Подойдя к первому из тел, женщина слегка толкнула его ногой, переворачивая на спину и на всякий случай слегка отступив. По снегу рассыпались огненными отсветами бронзово-рыжие волосы – это оказалась тёмная эльфийка, Саэте, впрочем, незнакомая. Сокорро стянула с руки варежку вместе с перчаткой, присела рядом с телом, деловито нащупала пульс, удостоверилась, что перед ней не хладный ушастый трупик, надела варежку обратно, подхватила бессознательную незнакомку под мышки и поволокла к костру. Подобный альтруизм, впрочем, имел под собой вполне прагматичную основу – оттаявшую эльфийку, равно как и всех прочих, можно было осторожно расспросить, а потом попытаться вывести какую-либо версию, объясняющую всё происходящее. Костёр плюнул в сторону женщины фонтанчиком искр, заставив её брезгливо дёрнуться и поспешно положить перетащенное тело.
Из метели вынырнуло новое действующее лицо. «Милый какой… котик», - с чуть истеричной иронией подумала эльфийка, вновь нащупывая под плащом нож и созерцая приближающегося териана-тигра со вставшей дыбом шерстью, несущего в лапах что-то (кого-то?) завёрнутое в плащ. Увидев «тёплую компанию», кот остановился и ощерился было, продемонстрировав внушительную коллекцию клыков, но потом, видимо, передумал бросаться (или не захотел рисковать своим грузом), и проговорил-прорычал, с усилием выталкивая из глотки слова:
- Ему нужно тепло и безопасность, - после чего как ни в чём не бывало проследовал к костру. Сэйт слегка усмехнулась, отпуская рукоять ножа и расслабляясь:
- Безопасность, хм… не думаю, что кто-то от неё откажется, - пробормотала она. И схватилась за голову, ухватив внезапное озарение за хвост.
«Проклятье на твою дурную черепушку, Пустельга! О чём ты вообще раньше думала?!»
Всего-то и стоило воспользоваться паутиной – дотянуться до брата и выяснить, где он находится. Если здесь же – что ж, это будет хуже, чем могло бы быть, но лучше, чем стоило бы ожидать. Если в Игнисе – можно будет выяснить, знает ли он, куда она пропала. Если же дотянуться не удастся…
Не удалось. Создалось впечатление, что нити магии, связывающие разум эльфийки с другими, уходили в пустоту, в бездонную тёмную пропасть, даже эха не возвращающую из своей голодной пасти. Или, напротив, она стояла на дне и звала, но никто её не слышал… брр! Сокорро нервно затрясла головой, закутываясь поплотнее в плащ, прошла к нависающей над костром скале и села у её подножия – достаточно близко, чтобы чувствовать тепло огня, но достаточно далеко, чтобы не долетали искры. Её снова начало трясти – к холоду добавлялось ощущение беспомощности. Саэта скинула с плеча чехол с луком и положила на колени – и чтобы быть готовой к возможным неприятностям, и чтобы успокоиться. В конце концов, Арфу у неё никто не отобрал. И голову, наверное, тоже.

+2

15

Костер, что, судя по всему, был единственным источником света в этом бушующем снежном мире, приятно окутывал своим теплом, точно убаюкивая незваную гостью из теплого летнего мира. Ей действительно повезло найти этот последний потерянный оплот огня, без него она понятия не имела, что могло бы с ней приключиться. Замерзла бы, наверное, насмерть. Или забрела бы не туда к радушным полярным хищникам… или кто живет в этом богами забытом месте? Явно не жизнерадостные феи, танцующие в свете луны, славящие в своих песнях «чудесный» климат. Впрочем, представив себе вопящих фей, что попали в снежный буран и, обледенев до костей, погибли в страшных муках, Инге даже повеселела. Впрочем, увы и ах, опробовать поленце на прочность о бездыханное тело ей не дали. В белоснежной вьюге показался темный человеческий силуэт, что, судя по всему, как и ведьма, пришел на свет костерка. Даже пожалев, что право на единоличное владение костром утрачено, девушка, со всей присущей ей осторожностью стала наблюдать за поведением чужака, при этом не выпуская полено из руки. Края здесь, знаете ли, дикие, а молодым девушкам (пусть и ведьмовского происхождения) негоже беспечно сидеть и хлопать глазами. К ее удивлению, странник оказался вовсе не бандитом или разбойником, как рисовало богатое воображение, что тут же сникло, даже несколько разочарованно продолжая вырисовывать сцены дальнейшего развития ситуации, но куда более скучные, чем были до этого. Чужак выглядел, как интеллигент, что даже в дремучем лесу не забудет про свои перчатки, трость и начищенные сапоги. Особенно картину дополняли круглые очки и правильная, красивая речь аристократа, что, впрочем, могла быть и не речью аристократа вовсе, но для лесной дикарки и такая вежливость была чем-то любопытно интересным.
Инге чуть кивнула, не находя в себе слов для достойного ответа такому господину, изрядно ломая голову при том, как вести себя в такой ситуации. Девушка была близка к панике и нервному дерганью собственных волос при мысли, что в такой ситуации нужно было бы что-то сказать, удивиться для начала, задать вопрос о том, что здесь, черт дери, происходит. И вот, когда мысли были приведены в порядок, а на языке уже кружили потенциальные вопросы этому господину, как в их задушевную компанию влился новый участник. Впрочем, даже не один…
Поборов в себе желание схватить рюкзак и убежать подальше от здоровенного тигра-терианина, что показался сперва диким зверем, девушка обратилась в слух, испуганно взирая то на темную эльфийку, то на светлого эльфа, что ввалился к костру, как пьяный. А уж когда эта здоровенная кошка заговорила, объявляя всей развеселой компании о том, что свертку, в котором угадывался еще один эльф (сговорились они, что-ли?),  нужно «тепло и безопасность», ведьме было бы в самую пору расхохотаться диким истеричным смехом. Только вот из нее словно весь дух вышел, даже звука не вырвалось из чуть дрожащих губ.
Выдохнув, она отбросила несчастное полено, начиная переворачивать окоченевшее от холода тело, что интересовало ее на данный момент сильнее, чем разборки в этой компании. По принципу «тише едешь – дальше будешь», она коснулась бледными пальцами шеи молодой (хотя у эльфов свои понятия о возрасте) рыжей эльфийки, проверяя наличие пульса.
- Жива… - удивленно пробормотала Инге, вдруг различая какой-то звук. Встрепенувшись, она вскочила на ноги, осознавая, что ей вряд ли послышалось бы. Ровный гул, точно сама земля дрожала под шагами гиганта. И тут она увидела гору… что деловито шагала сквозь метель, совершенно не обращая на нее внимания.
- Эм… господа? - иначе назвать всю разношерстную компанию язык не повернулся, -  Я не знаю, что это, но оно идет к нам, - в ее излишне веселом голосе послышалась печальная нотка. Ведьме показалось, что на сегодняшний день ее уже точно ничем не удивить.

+2


Вы здесь » Затерянный мир. Больше, чем Демон. » Флешбэки » Коллективное бессознательное